ОЦЕНОЧНО-ЛАСКАТЕЛЬНЫЕ ФЕМИНИСТИЧЕСКИЕ МЕТАФОРЫ В ТУРЕЦКОМ И РУССКОМ ЯЗЫКАХ
Губарева С.А., Дорохова А.И.
Метафоры как средства актуализации закрепленных в народном сознании смыслов являются базовыми элементами языковой картины мира, поскольку выполняют не только номинативную, но и экспрессивную функцию, дают характеристику и оценку объекту осмысления. Метафорическая конструкция играет не просто роль языкового знака, описывающего реалии действительности, а является экспликатором аутентичной самобытности конкретной культуры. Метафорические образы раскрывают основные элементы ценностной системы того или иного общества.  В свою очередь, феминистические метафоры отражают культурные стереотипы по отношению к лицам женского пола.
Данная работа содержит сравнительный анализ оценочно-ласкательных феминистических метафор, которые актуальны на современном этапе развития турецкого и русского языков. В ходе исследования весь контекстный материал, собранный на уроках языковой подготовки иностранных граждан при работе с турецкими студентами, в дальнейшем был оформлен в рамки классификации с опорой на характер элемента отождествления. 
1) Зоонимы. Аналогия с животными проводится в обоих языках, однако объекты для сравнения за некоторым исключением различны, хотя почти в полном объеме присутствуют в объективной реальности и турецкого, и русского человека. Можно сделать вывод, что элементы, формирующие образ красивой женщины, в данных картинах мира не тождественны, как не тождественны и ассоциативные ряды таких понятий, как «нежность» и «ласка». Использование метафор именно из данной группы без учета культурной специфики определенного народа приводит к наиболее болезненным коммуникативным неудачам, в результате которых женщина не только не расшифровывает коммуникативный посыл собеседника, но и может счесть его реплику оскорбительной.
Например, в русском языке – «зайчик/ зая/ зайчонок/ заинька», «котенок/ кися/ кошечка», «рыбка», «мышка», «ласточка».
В турецком языке – «kedicik» (кися), «minik kuєum» (моя маленькая птичка),  «at gibi kэz» (девушка, как лошадь), «ceylan gцzlьm» (газельи глаза), «kelebeрim» (моя бабочка);
2) Небесные тела. Сравнение с небесными телами также характерно для обеих метафорических систем. Объекты такого сравнения являются компонентами бинарной оппозиции солнце – луна и выражают этническую специфику человеческих ценностей каждой из культур. Для русского человека ценны такие качества солнца, как «дарящее свет», «дарящее тепло», то есть «важное для жизни человека», «эмоциональное», «яркое». Турок же подчеркивает «сдержанный свет» луны, ее главенство в качестве «самого яркого места на темном ночном небе», то есть отмечает «скромность» девушки, «роскошность», «избранное положение среди других».
Например, в русском языке – «солнышко».
В турецком языке – «Gьneє gibi kэz» (девушка светит, как солнце), «Ay yьzlьm» (лицо, как луна), «ay эюэрэm» (мой лунный свет);
3) Флоронимы.  Параллель между женщиной и цветком проводится в каждой культуре, народ которой знаком с данным представителем флоры. Не стали исключением русская и турецкая картины мира.
Например, в русском языке – «роза».
В турецком языке –«gьlьm» (моя роза), «papatyam» (моя ромашка), «sevda зiзeрim» (любовный цветок);
4) Возраст. Использование лексики, обозначающей лиц детского возраста, при обращении к взрослым лицам женского пола характерно для носителя обоих языков, но только в русском языке может иметь помимо уменьшительно-ласкательного оттенка еще и сексуальный подтекст.
Например, в русском языке – «малыш/ малышка», «крошка», «кроха», «моя девочка».
В турецком языке – «bebeрim» (малыш мой).
5) Стихии. Выбор реалий, положенных в основу метафор, объясняется различными условиями жизни и климата двух народов. Так, в жаркой Турции, где население могло испытывать трудности в доступе к пресной воде, именно вода является большой ценностью, а сравнение с ней – демонстрация степени важности персоны для говорящего.
Например, в русском языке – «мой воздух».
В турецком языке – «su gibi kэz» (девушка, как вода); «bir – iзim su» (первый глоток воды), 
6) Еда. Использование названий блюд, номинативной лексики групп еда, вкус с позитивным оттенком по отношению к лицам женского пола практически не характерно для представителя русской культуры. Совершенно иная картина наблюдается в метафорическом запасе турецкоговорящих.
Например, в русском языке – «сладкая моя». 
В турецком языке – «tatlэm» (моя сладкая), «balэm» (мед), «kurabiyem» (моё печенье), «sekerparem» (разновидность турецкой сладости).
В процессе сопоставления русских и турецких метафорических конструкций, которые используются для номинаций лиц женского пола и обладают позитивной направленностью, был сделан вывод, что данные языковые элементы обладают как общими, так и идиоэтническими чертами относительно средств выражения и объектов отождествления. 
Все выделенные группы конструкций представлены как в турецком, так и в русском языке, что является свидетельством присутствия общекультурного, универсального  компонента в процессе метафоризации. В то же время,  формирование метафор в данных языках может происходить как при помощи идентичного языкового материала, так и с включением специфических, обоснованных соответствующими объективными реалиями, понятий, что свидетельствует о  самобытности каждого из менталитетов. Отметим, что именно безэквивалентные метафоры являются экспликаторами лингвокультурного кода.